Когда стекло трескается по-новому

Сенку швырнул микрофон в землю — пластик разлетелся на осколки, но звука не было. Сигнал не прошёл. Аппарат Джаспер, который должен был транслировать его голос на все волны империи Цукасы, просто... не включился. Не в смысле, что сломался. В смысле, что его вообще здесь не было.

Юзох склонился над палаткой с аппаратурой, и его худое лицо показало всё: паника, попытка скрыть панику, окончательное осознание того, что скрывать уже нечего.

— Украли, — выдохнул он. — Три часа назад. Я только что понял, когда начал проверку перед трансляцией.

Вокруг них суетились остальные: Каджики держал топор, Асагири прижимала к груди свёртки с проводами, как будто они могли ещё что-то изменить. Сенку стоял неподвижно, но его пальцы медленно сжимались в кулак — белые костяшки, тяжёлое дыхание. Первый раз за всю войну Сенку позволил себе выглядеть побежденным. Даже если это длилось ровно две секунды.

— Кто? — спросил он.

— Не знаю, — ответил Юзох. — Я был в Исигами на встречу с Кохаку. Когда вернулся... следов не было. Только палатка раскопана.

Хирано схватила Сенку за рукав.

— Это может быть кто-то из деревни. Может быть, кто-то, кто хочет...

— Заключить сепаратный мир с Цукасой? — закончил за ней Сенку. Голос его был тонким, как натянутая струна. — Хорошая теория. Но неправильная.

Он обогнул палатку и вышел на открытое место. Вечер был холодный — конец весны, когда ночи всё ещё помнят о зиме. Лес за спиной шумел, как живой организм, и в этом шуме Сенку услышал то, чего не услышали остальные: в полутора километрах отсюда, через овраг, на склоне горы горели костры. Много костров. Слишком много для обычного лагеря.

— Цукаса, — выдохнул Асагири.

— Нет, — сказал Сенку. — Хуже.

Из темноты вышел человек. Молодой, худощавый, с длинными волосами, перевязанными чёрной тканью. В руках — микрофон Джасперс. И позади него, ещё не выступив из тени, слышны были голоса. Десятки голосов.

Это был Ишигаки. Один из побеждённых воинов Цукасы, которого Сенку думал, что переубедил.

— Сенку, — улыбнулся Ишигаки. На его лице не было ненависти. Было что-то хуже: убеждённость. — Ты умный мальчик. Поэтому ты поймёшь, почему я это делаю.

Сенку не ответил. Он смотрел на микрофон, вычисляя в уме: расстояние, время, сколько людей нужно, чтобы удержать его, если он попытается вернуть аппарат. Математика была проста. Ответ был печален.

— Цукаса предложил мне выбор, — продолжал Ишигаки. — Вернуться в его империю с трофеем или остаться с тобой и смотреть, как мы все проиграем. Ты знаешь, почему я выбрал первый вариант?

— Потому что ты веришь в то, что говорит Цукаса, — сказал Сенку спокойно.

— Нет, — Ишигаки покачал головой. — Потому что я смотрел, как ты работаешь. Сенку, ты выбрал науку. Выбрал технологию. Выбрал путь, который требует времени, ошибок, людей, которые будут страдать, пока мы строим идеальный мир. Цукаса выбрал скорость. Боль теперь, порядок потом. Может быть, он прав.

Сенку чувствовал, как кровь начинает приливать к вискам. Он видел это раньше — когда люди выбирают простой ответ вместо сложного вопроса. Видел, как они находят в себе силы верить в ложь, потому что правда требует слишком много.

— Может быть, — согласился Сенку. — Может быть, Цукаса прав. Может быть, его путь — это путь победителей. Может быть, я проиграю. Но я не позволю тебе забрать мой шанс на попытку.

Сенку развернулся и прокричал в сторону лагеря:

— Хиранo! Сжигай записи! Все материалы! Асагири, отключай генератор!

И потом он бежал. Прямо на Ишигаки.

Момент, когда они столкнулись, был похож на встречу двух волн. Ишигаки был сильнее, опытнее в боях. Но Сенку был быстрее. Он уклонился от первого удара, захватил запястье Ишигаки, вскрутил его вверх. Микрофон упал. Сенку подхватил его на лету, не разжимая захвата.

— Ты знаешь, в чём твоя ошибка? — спросил Сенку, глядя в глаза Ишигаки. — Ты думаешь, что я выбрал науку, потому что верю, что она спасёт человечество. Это не так. Я выбрал науку, потому что это — единственный путь, где каждый человек может выбрать свой собственный путь. Даже Цукаса. Даже ты.

Ишигаки рванулся, но Сенку уже отпустил его руку и отпрыгнул назад. За его спиной появились Каджики и Асагири — они держали горящие факелы, готовые поджечь палатку с оборудованием.

Из темноты вышли люди Ишигаки. Но было их не столько, сколько казалось в голосах. Может быть, двадцать. Может быть, тридцать. Достаточно, чтобы перевесить Королевство науки численностью. Недостаточно, чтобы перевесить его решимостью.

— Ты выбрал не ту сторону, Ишигаки, — сказал Сенку, поднимая микрофон. — Но если ты хочешь, ты можешь выбрать ещё раз. Прямо сейчас.

Ишигаки стоял между двумя рядами людей — своих и врагов. Его лицо было напряжено. Он смотрел на микрофон, потом на Сенку, потом на костры, горевшие в лесу позади него, где ждал Цукаса, готовый встать между ними и всем, что они хотели построить.

Потом Ишигаки развернулся и прокричал своим людям:

— Уходим!

Они исчезли в темноте, как призраки, которых никогда не было. Но костры в лесу вспыхнули ярче. Это означало только одно: Цукаса узнал о попытке и готовился к полномасштабной атаке. Не завтра. Не через неделю. Сейчас.

Сенку посмотрел на микрофон в своих руках. Он всё ещё был целым. Волны всё ещё будут распространяться. Но теперь у него было гораздо меньше времени, чем он рассчитывал.

— Включаем трансляцию, — сказал он. — Прямо сейчас. И не волнуйтесь — я придумаю, что сказать.

Хиранo схватила его за плечо.

— Сенку, они атакуют сейчас. Мы не готовы.

— Нет, — согласился Сенку, и его улыбка была холодной, как лезвие. — Но они тоже. И это наше преимущество.

Первые выстрелы раздались в ту же секунду, когда голос Сенку зазвучал в эфире. Война, которая должна была начаться завтра, начиналась сегодня. И на этот раз не было плана. Была только наука, воля и надежда, что одного достаточно для победы.