Память реки в полусне

Тихиро вскочила на кровати, задев локтем будильник. Тот упал на пол с глухим стуком, но звонить не стал — батарейки давно сели. На часах висели стрелки, застывшие на времени, которого больше не было.

Её сердце билось неровно. Во сне опять шумела вода. Не просто вода — река, с её характерным гулом, с той особой прохладой, которая просачивалась сквозь берега, сквозь камни, сквозь память. Тихиро прижала ладонь к груди, дождалась, пока дыхание успокоится. Шесть лет. Прошло шесть лет с того дня, как она вышла из туннеля и вернулась в нормальный мир. Шесть лет, а река по ночам всё ещё звала её.

Её комната была тесная, как всегда. Окно выходило на улицу, где уже светало — вялое токийское утро, жёлтое от пыли и выхлопов. На стене висел плакат с аниме-персонажем, который ей дала одноклассница на день рождения. На полке лежала школьная форма. На столе — стопка учебников. Жизнь взрослого мира, скучная и правильная, как должно быть.

Но во сне текла река.

Тихиро встала и подошла к окну. За стеклом двигались машины, люди спешили в метро. Никто из них не помнил запах старого дерева банщика, не слышал шёпота духов в коридорах, не знал, что за углом может спрятаться золотая лиса или бог грязи, который выглядит как гора грязи. Никто, кроме неё.

И кроме Хаку.

Она не позволила себе думать о нём днём. Днём она была отличницей Тихиро, которая учила математику, писала сочинения о литературе и помогала матери по дому. Но по ночам... по ночам приходил сон, в котором вода текла сквозь берега, и в этой воде отражалось его лицо — спокойное, печальное, с глазами без дна.

Тихиро вернулась на кровать и легла, вытянув ноги под одеяло. Она попыталась заснуть снова, но сон не приходил. Вместо этого пришла боль — тупая, привычная боль воспоминания. Она помнила каждую деталь: как Хаку учил её вспомнить своё имя, как держал её за руку в коридоре, где танцевали боги, как его лицо было серьёзным и отстранённым, когда он говорил, что она должна забыть этот мир. Что она должна забыть его.

Но Тихиро не забыла.

Она вспомнила его имя: Кохаку-гава — река Кохаку. Её река. Река, по которой она гуляла в детстве, прежде чем её спрямили, прежде чем засыпали, прежде чем превратили в проезжую часть и магазины. Река, которая была духом, божеством, которое носило её воды, пока Тихиро была маленькой девочкой в другом времени.

Её телефон завибрировал на столе. Тихиро подняла голову. Половина шестого утра — кто может писать в такое время? Она встала, сонная и раздражённая, и посмотрела экран.

Сообщение от матери: «Приедешь к шести? Нужно обсудить летние каникулы».

Обычное. Скучное. Правильное.

Тихиро бросила телефон обратно и вернулась в постель. Она закрыла глаза и попыталась поймать остатки сна, но река уже отступала, оставляя после себя только запах — запах старого камня, влажности и чего-то ещё, чего-то, что она никогда не могла назвать словами. Запах другого мира.

Её последний класс начинался в восемь. Тихиро встала в семь, умылась холодной водой, надела форму. В зеркале отразилась девочка-подросток с тонким лицом и длинными волосами. Уже не та малышка, которая вбежала в туннель в поисках своих родителей. Но и не совсем взрослая.

В школе она сидела на уроке химии и смотрела в окно. Учитель рассказывал про катализаторы, про реакции, про вещества, которые меняют друг друга, но сами остаются неизменными. Тихиро подумала, что это похоже на магию. Вот только магия не преподаётся в школе.

Её подруга Юми толкнула её в бок локтем.

— Ты слышала, что я сказала? — прошептала Юми.

— Что?

— Про вечеринку на выходных. Мой брат снимает квартиру в Синдзюку. Приходи.

Тихиро кивнула механически. Вечеринка. Люди. Музыка. Нормальная жизнь шестнадцатилетней девочки. Она знала, что должна хотеть идти туда. Но внутри неё была пустота, и в эту пустоту по ночам текла река.

После школы она пошла не домой, а в сторону парка. Это было глупо, иррационально, но ноги сами несли её туда. Парк был обычный, скучный, с детской площадкой и скамейками, где сидели пенсионеры. Тихиро прошла дальше, в ту часть, где деревья были старше, где земля была мягче, где воздух пах чуть более свежо.

Здесь, когда-то давно, текла река. Не настоящая, конечно. Просто канава с водой, безопасная, ручная, прошедшая через трубы и лотки. Но для маленькой Тихиро это была река. Она помнила, как стояла на берегу и смотрела на отражение облаков.

Она села на траву и обняла колени.

Голос позади неё был тихим, как шелест листьев.

— Я знал, что ты придёшь сюда.

Тихиро вскочила так быстро, что голова закружилась. Перед ней стоял юноша в школьной форме, которую она узнала бы из миллиона других. Его волосы были чёрные, как ночь. Его глаза были ледяные, как глубина. И это был Хаку.

Только старше. Намного старше, чем она его помнила. Ему было примерно семнадцать, восемнадцать лет, и он смотрел на неё так же, как всегда смотрел — с жалостью и грустью.

— Ты... — Тихиро не смогла закончить.

— Я не должен был приходить, — сказал Хаку. — Юбаба запретила мне пересекать границы. Но я слышал, как ты звала.

— Я не звала! — возразила Тихиро, но её голос был неуверенным. Может быть, она звала. Может быть, её сны были криком, который слышали только те, кто жил по ту сторону туннеля.

Хаку сделал шаг ближе. В его движениях была та же грация, что и раньше, та же инородность. Он не совсем принадлежал этому миру, это было видно по тому, как воздух вокруг него колебался, по тому, как свет падал странно, если смотреть прямо на него.

— Ты помнишь, что я тебе говорил? — спросил он.

— Помню. Ты сказал, чтобы я забыла. Забыла всё.

— Но ты не забыла.

— Нет, — признала Тихиро. Слёзы жгли ей глаза, но она не позволила им упасть. — Я не смогла.

Хаку молчал. Он смотрел на неё так, как будто изучал её лицо, как будто пытался запомнить каждую её черту. И вдруг Тихиро поняла — это была боль. Его боль. Он страдал так же, как она.

— Я больше не могу служить Юбабе, — сказал Хаку. — Моя река исчезла. Я исчезну вместе с ней. Но прежде чем это произойдёт, я хотел... я хотел увидеть тебя ещё раз. Убедиться, что ты живёшь. Что ты счастлива.

— Я не счастлива, — сказала Тихиро. Это было правдой, горькой и простой. — Я живу в мире, где нет места для того, что я видела. Нет места для тебя.

— Знаю.

— И я не могу вернуться. Ты сказал, что если я вернусь, то забуду всё. Мою семью, мою жизнь...

— Да.

— Но я и так забыла, — сказала Тихиро. Голос её дрожал. — Я забыла того Хаку, которого знала. Я забыла его улыбку, его голос, его...

Она не смогла продолжить. Хаку сделал шаг вперёд и протянул руку. Его ладонь была холодной, как речная вода, как лёд, как вечность.

— Вспомни, — сказал он. — Не имя. Имя уже не имеет значения. Но вспомни чувство. Вспомни, как ты бежала по берегу. Вспомни, как я учил тебя плавать. Вспомни...

Тихиро взяла его руку.

И вспомнила. Не образы — ощущения. Холод воды, тепло его руки, звук смеха (её смеха, его смеха, они звучали одинаково). Вспомнила, как легко было верить в магию, когда магия была реальностью. Вспомнила, как она была маленькой и не боялась.

— Что мне делать? — спросила она.

— Ничего, — ответил Хаку. — Просто живи. Вырастай. Забудь меня, если сможешь. И если когда-нибудь придёшь к реке, вспомни, что я был здесь. Что я тебя люблю.

Он не сказал этого словами. Но Тихиро услышала это в его голосе, в его глазах, в том, как его рука дрожала в её руке.

— Хаку...

Но когда она моргнула, его уже не было. На траве остался только отпечаток его ладони — влажный, холодный, быстро испаряющийся под летним солнцем.

Тихиро села на землю и заплакала. Но это были слёзы не горя — слёзы облегчения. Потому что теперь она знала: он был реален. Всё было реально. И даже если она больше его не увидит, даже если мир духов закроется перед ней навсегда, он существовал. И он помнил её.

Когда она пришла домой, её мать уже ждала её с чаем и озабоченным лицом.

— Ты где была? Я звонила в школу.

— Гуляла, — ответила Тихиро. — Просто гуляла.

Её мать посмотрела на неё внимательно, но ничего не сказала. Может быть, она видела что-то в глазах своей дочери — что-то древнее, что-то, что видело другой мир. Но она просто налила чай и спросила про школу.

Той ночью Тихиро спала без снов. И когда утром проснулась, первое, что услышала, был звук дождя. Не просто дождя — звук воды, которая текла, которая текла с неба, которая текла в реки, в моря, в бесконечность.

И где-то там, в этой воде, жил Хаку. Её река. Её боль. Её память.

И она больше не была одна.