Осенний ветер перемен

Томоя стоял у окна квартиры, глядя на опадающие листья клёна. Осень этого года была особенной — пронизанной надеждой, которой он не ожидал ощутить когда-либо снова. Три месяца назад, в тот момент, когда он держал Нагису за руку в коридоре больницы, случилось чудо.

Врачи назвали это ремиссией. Томоя просто называл это вторым шансом.

Нагису спасла не магия, не сверхъестественная сила — спасла любовь и воля к жизни. После того светлого дня в предыдущих главах, когда Томоя исповедался ей обо всём, о боли, о вине, о том, как сильно он хочет жить вместе с ней, что-то изменилось. Её организм, словно услышав его слова, начал медленно восстанавливаться. Первые анализы показали улучшение. Потом ещё улучшение. Врачи были озадачены, но не возражали.

«Медицина не всегда объясняет всё», — сказал им профессор Арима с улыбкой, глядя на пару, держащуюся за руки в его кабинете.

Теперь Нагису уже три недели была дома. Её шаги по квартире звучали как музыка — медленные, осторожные, но живые. Живые.

— Томоя? — раздался её голос из спальни.

Он обернулся. Нагису появилась в дверном проёме, опираясь на палочку. Её кимоно было просто белым халатом — удобнее для восстановления, — но в её глазах светилось такое счастье, что Томоя вспомнил, почему он влюбился в эту девушку ещё в школе.

— Ты здесь, — сказала она, подойдя ближе. — Я искала тебя.

— Просто смотрю на листья, — ответил он, помогая ей опуститься на диван. — Как дела?

— Лучше. Доктор сказал, что завтра я смогу прогуляться на улице. На улицу, Томоя! — её голос дрожал от волнения. — Может быть, ненадолго, но...

— Конечно, прогуляемся, — он сел рядом с ней, осторожно обняв за плечи. — Куда бы ты хотела?

Нагису задумалась, положив голову ему на грудь. Её волосы пахли травами, которыми её лечили в больнице, но под этим запахом чувствовался её собственный запах — тот самый, который Томоя помнил всегда.

— На холм, где мы гуляли в школе, — сказала она тихо. — Помнишь? Там, где ветер переносит семена одуванчиков?

Томоя закрыл глаза. Помнил. Помнил её улыбку, её смех, её странную манеру говорить о призраках и чудесах. В те дни он не верил в чудеса. Теперь верил.

— Если ты сможешь ходить, мы туда сходим, — обещал он.

Они сидели в тишине, слушая звуки города за окном. Томоя чувствовал, как его сердце медленно заживает — не полностью, шрамы останутся, но боль начинает отступать. В предыдущих главах он проходил через ад, через отчаяние, когда казалось, что потеря неминуема. Но Нагису боролась. Она боролась за них обоих.

— Томоя, — сказала она, подняв голову и встретив его взгляд, — я хочу тебе что-то сказать.

Его сердце учащённо забилось. В её глазах была серьёзность, смешанная с робостью.

— Ког