Когда воля ломается дважды

Сигэо не успел закончить фразу, когда давление в груди вернулось с удвоенной силой. Он упал на колени прямо в коридоре штаб-квартиры Кагэяма, руки распахнулись в стороны, и психическая энергия вырвалась наружу — не контролируемая волна, а хаос, слепой и голодный. Стены треснули вокруг него радиусом в пять метров.

Рэйгэн не был готов. Никто не был готов.

«Это невозможно», — подумал учитель, прижимаясь спиной к дверному косяку. Моб справился с этим уже. Он преодолел Цутсумака, пережил слияние с тем чудовищем в городе, вернулся в себя. Почему теперь?

Но Рэйгэн не успел произнести вслух ни слова. Сигэо поднялся, и его глаза горели белым светом — не голубым, как раньше, а именно белым, словно зрачки полностью выгорели. На его лице отразилось выражение, которое Рэйгэн видел только один раз в жизни: полная отстранённость от реальности. Не гнев. Не боль. Просто механическое уничтожение всего вокруг.

— Моб, стоп! — крикнул Рэйгэн, но звука не было. Психическая волна поглотила воздух, превратив его в белый туман.

Кацуе Серидзаве врезался в противоположную стену коридора. Кровь потекла из угла его рта, но он не упал. Вместо этого он медленно встал, стирая кровь тыльной стороной ладони, и посмотрел на Моба с выражением, которое Рэйгэн никогда не забудет: это была не боязнь. Это была жалость.

— Он не контролирует это, — сказал Серидзаве, его голос едва слышен сквозь шум разрушений. — Сигэо потерял якорь.

Якорь. Да, конечно. Рэйгэн вспомнил внезапно — разговор, который они вели неделю назад. Моб рассказал ему о том, как он держался в последний раз: благодаря мысли о своих друзьях. О Димпле. О Рэйгэне. Об Аймэ, его однокласснице. Об обычной жизни, которую он пытался построить.

Но сейчас? Сейчас Моб стоял посередине коридора, и его энергия разрушала не только стены, но и воздух вокруг него — буквально испаряла его, создавая вакуум. Рэйгэн чувствовал, как его лёгкие сдавливаются.

Серидзаве шагнул вперёд. Просто шагнул, сквозь волну психической энергии, как человек, идущий против ветра. Его костюм дымился, на коже проступали ожоги, но он не останавливался.

— Сигэо! — крикнул Серидзаве, и его голос был громче белого шума. — Помнишь, что ты сказал мне? Помнишь, почему ты пришёл в этот офис?

Моб не ответил. Его глаза остались пустыми.

Рэйгэн понял, что происходит в этот момент. Серидзаве не боялся психической мощи Моба. Он боялся того, что Моб окончательно потеряет себя — превратится в оружие, в силу без сознания, в то самое чудовище, которое они все вместе пытались победить.

Серидзаве добрался до Моба. Белый свет опалил его лицо, но он протянул руку и схватил плечо мальчика. Не попытался его сдержать — это было бы невозможно. Вместо этого он просто прижал ладонь к его спине, словно хотел передать ему что-то через кожу.

— Ты не одинок, — сказал Серидзаве. — Ты никогда не был одинок.

Что-то дрогнуло в белом свете. На долю секунды. Рэйгэн видел это — он видел, как белизна мигнула, как сквозь неё пробился голубой цвет глаз Моба.

Но потом произошло что-то, чего Рэйгэн не ожидал.

Энергия Моба не ослабела. Она усилилась. И Серидзаве просто упал, его рука отпала от плеча мальчика, и он рухнул на пол, оставляя след крови на стене позади себя.

Голос Моба, когда он наконец заговорил, был не его голосом. Это был голос чего-то, что жило под его кожей, что дремало в его подсознании.

— Почему вы не оставляете меня в покое? — спросил он, и каждое слово было как разлом в земле. — Почему вы не позволяете мне быть собой?

И Рэйгэн понял. Впервые за все годы, которые он работал с эспергами, боровся с ними, учил их контролировать свою силу, он понял истину, которую скрывал даже сам Моб.

Это не был срыв контроля. Это было восстание.

Психическая энергия Моба не была его врагом. Она была его частью, которую он всегда отрицал, подавлял, старался сделать безвредной и послушной. И сейчас, когда он был истощен, когда его обычная человеческая сущность достигла предела, эта часть просто вышла наружу.

Не потому, что он потерял контроль. Потому что контроль был иллюзией.

Рэйгэн упал на колени рядом с Серидзаве. Мужчина был без сознания, его дыхание едва заметно. Но он был жив. Это был единственный факт, который имел значение.

Позади них, в конце коридора, Моб медленно поднял обе руки. Белый свет начал собираться вокруг его пальцев, концентрироваться, сжиматься в точку настолько яркую, что Рэйгэн не смог бы смотреть на неё, если бы не закрыл глаза.

— Ты ошибался, Рэйгэн, — сказал голос, который не был голосом Моба. — Ты думал, что можешь научить меня быть человеком. Но я никогда не был человеком. Я всегда был только силой. Силой, которая притворялась мальчиком.

Рэйгэн открыл глаза. Он посмотрел на своего ученика — и в этот момент понял, что перед ним стоит незнакомец.

Или, может быть, перед ним стоял всегда настоящий Моб, и Рэйгэн просто не захотел это видеть.

Белый свет вырвался из конца коридора как бесшумный взрыв, и Рэйгэн упал на Серидзаве, пытаясь прикрыть его своим телом. Кажется, это было последнее, что он помнил.

Когда он пришёл в сознание, офиса больше не было. Вместо этого была воронка — огромная, чёрная воронка в центре города, и в её центре, неподвижный и спокойный, стоял Сигэо Кагэяма.

И его глаза были по-прежнему белыми.