Письмо из тёмного материка

Гон разорвал конверт так, что бумага посыпалась на пол комнаты в Йоркшине. Три года. Три года он ждал этого письма, и теперь, когда оно наконец пришло, его руки дрожали так, что он едва мог прочитать первую строку. Почерк был узнаваем — размашистый, уверенный, совсем не похожий на тот, который мог бы оставить обычный человек.

«Гон. Я на Тёмном континенте. Вернусь не скоро.»

Больше ничего. Ни объяснений, ни описания того, где именно находится Джин, ни обещаний о встречах. Гон прижал письмо к груди и сел на край кровати. За окном шёл дождь — нет, не дождь, а какая-то тяжёлая морось, которая затягивала город в серый туман. Йоркшин казался ещё более пустым, чем обычно. Все охотники разъехались по своим делам: Курапика охотился на Геней Рёдан в подземельях Йоркшина, Леорио учился в медицинском университете, Киллуа...

Киллуа уехал на острова. На острова, чтобы, как он сказал в последний раз, «подумать, кто я такой, если я не убийца и не охотник». Гон тогда не возражал, хотя каждое слово Киллуа резало как нож. Они оба знали, что это неправда — что Киллуа всегда был охотником, но признавать это было невозможно.

Гон выпрямился и снова взял письмо. На обратной стороне конверта было ещё что-то — адрес, написанный тем же почерком. Адрес охотника по имени Парристон. Гон нахмурился. Он не знал этого человека, но имя звучало знакомо — может быть, из докладов Ассоциации охотников?

Решение пришло само собой. Гон вскочил с кровати, схватил рюкзак из шкафа и начал его собирать. Клетка с Конги прыгала от беспокойства — питомец чувствовал, что что-то происходит. Гон положил туда несколько рисовых лепёшек, запас воды и карту Йоркшина. Письмо он аккуратно положил в карман жилета, прямо над сердцем.

На пути к офису Ассоциации охотников он встретил Курапику.

Тот стоял у входа в один из подземных переходов, и даже издали было видно напряжение в его фигуре. Чёрные волосы прилипли ко лбу от той же мороси. Когда Гон приблизился, Курапика медленно повернул голову. Его глаза были чёрными, обычными, но в них горело что-то холодное и острое.

— Где ты идёшь? — спросил Курапика, даже не поздоровавшись.

— Нужно найти человека по имени Парристон. Он охотник? — Гон показал конверт.

Курапика вытер лоб тыльной стороной ладони. На его запястье были видны следы от цепей — ещё одно напоминание о том, что прошлое не отпускает.

— Парристон. Да, он охотник. Один из лучших в Ассоциации. Но если Джин оставил тебе его адрес, это не просто так. — Курапика сделал шаг в сторону. — Что он написал?

— Только что вернулся. На Тёмном континенте.

Курапика закрыл глаза. Его губы сжались в тонкую линию. Когда он снова их открыл, в его взгляде было что-то, что Гон видел редко — страх.

— Гон, — сказал Курапика медленно, выбирая слова, — Тёмный континент — это не место для охотников. Даже для Джина. Там нет правил, нет иерархии Нэна, которую мы знаем. Там есть только выживание.

— Но он же охотник, — возразил Гон. — Охотник должен охотиться.

— Охотник должен жить, — ответил Курапика. — Помни об этом.

Офис Ассоциации охотников располагался в центре Йоркшина, в здании, которое казалось обычным небоскребом с улицы, но внутри было лабиринтом коридоров и кабинетов. Гон не раз здесь бывал, но каждый раз чувствовал себя потерянным. На этот раз он направился прямо к информационному окну.

Девушка за стойкой подняла глаза от документов и узнала его сразу.

— О, Гон Фрикс. Как дела? Не видели вас с прошлого месяца. — Она улыбнулась, но в улыбке было что-то жалостливое.

Гон вспомнил, что его видели в последний раз сразу после арки с Химерными муравьями. Когда его аура была восстановлена, но душа всё ещё была расколота.

— Мне нужно найти Парристона, — сказал Гон. — Это охотник из Ассоциации?

Девушка кивнула и что-то напечатала на клавиатуре компьютера. На лице её появилось выражение озадаченности.

— Парристон? Странно. Он зарегистрирован, но последние три года в активных операциях не участвовал. В последний раз его видели... — она щёлкнула мышкой, — три месяца назад. Он вышел из офиса и сказал, что уходит в экспедицию.

Три месяца. Примерно то время, когда Джин отправился на Тёмный континент.

— Адрес есть? — спросил Гон.

Девушка секунду колебалась, потом напечатала адрес на листке бумаги. Это был район на окраине Йоркшина, где Гон раньше никогда не был.

Дом Парристона оказался старым особняком, спрятанным среди деревьев. Забор был низким, почти разваливающимся. Гон открыл калитку и прошёл по дорожке, заросшей мхом. Дверь была заперта, но замок уступил при лёгком нажиме — Гон развил достаточно силы за эти годы.

Внутри было темно и холодно. Воздух пахнул пылью и чем-то ещё — чем-то, что Гон не мог назвать, но что вызывало в нём чувство беспокойства. Он включил свет, и комната озарилась жёлтым свечением.

Стены были покрыты картами. Не обычными географическими картами, а какими-то древними, с пометками, расчётами, стрелками, указывающими в разные стороны. На столе лежали журналы, в которых Гон узнал записи о Нэне, о типах техник, о способах их комбинирования. И везде, на полях, на полах, на окнах, были написаны имена.

«Джин Фрикс».

«Химерные муравьи».

«Король Мерруэм».

«Тёмный континент».

Гон прошёл дальше, в комнату поменьше. Там стояла кровать, на которой никто не спал уже давно, и письменный стол. На столе лежало письмо, адресованное ему. Конверт был открыт, как будто Парристон сам оставил его для Гона.

«Гон. Если ты читаешь это, значит, мой план сработал. Твой отец отправился на Тёмный континент. Я отправляюсь вслед за ним. Не потому, что я его сторонник — я его соперник. Мы оба охотники, и у охотников есть своя природа. Твой отец охотится на неизведанное. Я охочусь на него. Ты же охотишься на своего отца. Получается охота на охотников на охотников. Красиво, не правда ли? Когда ты станешь достаточно сильным, приходи. На Тёмном континенте нас всех ждёт.»

Письмо было подписано просто: «П.»

Гон сжал письмо в кулак. Его дыхание участилось. Три года. Три года он тренировался, восстанавливал свою ауру, учился новым техникам Нэна. Он стал сильнее — намного сильнее. Но было ли его достаточно?

Звук голоса заставил его повернуться.

— Интересно, что ты думаешь, — сказал Киллуа из дверного проёма.

Гон вздрогнул. Киллуа стоял в тени, и в полумраке его серебристые волосы казались почти белыми. Он выглядел старше — более худым, более опасным, чем три года назад. На его лице была та же маска спокойствия, которая никогда не скрывала истинные эмоции, только маскировала их.

— Киллуа, ты... — начал Гон, но Киллуа подошёл ближе и отобрал у него письмо.

Он прочитал его быстро, его чёрные глаза двигались по строкам. Когда он закончил, он посмотрел на Гона с выражением, которое было невозможно прочитать.

— Ты собираешься туда? На Тёмный континент? — спросил Киллуа.

— Да, — ответил Гон. — Это моя охота.

Киллуа молча подошёл к окну и посмотрел наружу, на деревья, окутанные мглой. Его плечи были напряжены.

— Я с тобой, — сказал он, не оборачиваясь.

— Киллуа...

— Я сказал, я с тобой, — повторил Киллуа, и его голос был таким же холодным, как ветер за окном. — Ты не думаешь, что я оставлю тебя одного, чтобы ты снова чуть не умер от какой-нибудь глупости? Я уже один раз спас тебя. Не буду это повторять.

Гон улыбнулся. Это была первая его настоящая улыбка за три года.

— Спасибо, Киллуа.

— Не благодари, — сказал Киллуа, наконец повернувшись к нему. В его чёрных глазах горел огонь, который Гон видел только в самые опасные моменты их охоты. — Просто не умирай. И не становись ещё хуже.

Они молча вышли из дома Парристона. На улице шёл дождь — уже настоящий, холодный и острый. Гон поднял голову и почувствовал, как капли стекают по его лицу. Где-то далеко, на краю известного мира, на Тёмном континенте, его отец охотился на что-то неизведанное. И Гон, маленький охотник с белым плащом, шёл туда же.

Но он уже не был маленьким. И он уже не был один.

Киллуа шёл рядом с ним, и в его молчании было всё, что нужно было сказать.