Осенний свет

Центральная библиотека Люксембурга встречала их прохладным дыханием сентября. Эдвард Элрик стоял у высоких окон, пропускавших золотистый свет сквозь витражи, и смотрел на улицы города, который они выбрали для новой жизни. Без алхимии. Без войны.

Он часто приходил сюда по вечерам — в эти часы, когда большинство посетителей уходили, и в залах воцарялась тишина, нарушаемая только шелестом страниц и тихим шагом библиотекаря.

— Я знал, что найду тебя здесь.

Голос Винри Роквелл прозвучал как музыка, знакомая и неожиданно волнующая одновременно. Эд обернулся, и его золотые глаза встретились с её голубыми. Она стояла в проходе между полками, держа в руках два бумажных пакета, её волосы были собраны в небрежный хвост, а на щеке отпечаток от книги, которую она только что читала.

— Винри? Что ты здесь делаешь? — спросил Эд, хотя улыбка уже играла на его губах.

— А что, я не имею права навестить одного упрямого золотоволосого идиота в его любимом месте? — ответила она, подойдя ближе. Её голос был лёгким, но глаза выдавали что-то более серьёзное. — Я прошла весь город в поисках тебя. Мог бы хотя бы оставить записку.

Эдвард виновато улыбнулся. После всех событий в Аметрисе, после того как он отдал свою способность использовать алхимию, жизнь казалась ему одновременно проще и сложнее. Он больше не был алхимиком. Просто человеком. И это чувство всё ещё было непривычным.

— Извини, — сказал он, беря один из пакетов. — Просто нужно было побыть одному. Подумать.

— О чём? — спросила Винри, усаживаясь на подоконник рядом с ним. Свет заката падал на её волосы, делая их почти белыми.

Эд долго молчал, глядя на её профиль. Сколько лет он знал эту девушку? С детства. Она была частью его жизни, когда он ещё верил, что может делать всё. Она была рядом, когда он теряет надежду. И теперь, когда всё позади, когда он наконец может просто жить обычной жизнью, она по-прежнему была рядом.

— О том, что я больше не знаю, кто я без алхимии, — признался он наконец. — Всю жизнь я был алхимиком. Это было моей целью, моей идентичностью. А теперь...

— А теперь ты просто Эдвард, — перебила его Винри, развернувшись к нему. Её голос был мягким, но решительным. — Просто парень, который когда-то совершил ошибку, но научился принимать её и жить дальше. Это не меньше.

Эд посмотрел на её лицо, освещённое закатным светом, и почувствовал странное, теплое чувство в груди. Это было не похоже на ничего, что он когда-либо испытывал раньше. Не на боль потери, не на острую радость побед. Это было мягче, глубже.

— Я открыл мастерскую в городе, — сказала Винри, доставая из пакета небольшой сладкий пирог. — Помнишь, как я говорила об этом? Мне нужен помощник. Кто-то, кто может работать руками, кто понимает механику и инженерию. Кто-то... — она сделала паузу, её щёки слегка покраснели, — кто-то, кого я знаю и кому доверяю.

Эдвард замер. Это предложение звучало не просто как деловое предложение. В голосе Винри было что-то ещё.

— Винри, — начал он, но она подняла руку, останавливая его.

— Слушай, я знаю, что ты только что начал приходить в себя от всего этого. Я не жду ответа сейчас. Просто... подумай об этом. О том, чтобы остаться здесь. Со мной. Чтобы строить что-то новое вместе. Не на основе алхимии или философских камней, а просто на том, что мы можем создать своими руками.

Эдвард взял её руку — ту самую, которая держала пирог. Её кожа была тёплой, её пальцы немного дрожали.

— Я хочу остаться, — сказал он просто. — Я хочу работать с тобой. Я хочу... — он замедлился, ища нужные слова, — я хочу узнать, кто я такой в этой новой жизни. Вместе с тобой.

Винри улыбнулась, и эта улыбка была ярче любого заката. Она положила голову ему на плечо, и они сидели так, молча, слушая, как ветер колеблет листья за окнами библиотеки.

Золотой свет медленно менялся на серебристый. Город внизу начал зажигать огни. И в этой тишине, в этом моменте совершенной простоты, Эдвард Элрик впервые после многих лет войны и страданий почувствовал себя по-настоящему дома.

Но когда Винри встала, чтобы уходить, её телефон резко завибрировал. Она посмотрела на экран, и её лицо побледнело.

— Это Ал, — прошептала она. — Эд, он пишет, что произошло что-то странное. Он чувствует, что его тело начинает... светиться. Как алхимический круг.