Первый шаг на прежнюю землю

Сакура уронила корзину с овощами.

Помидоры покатились по пыльной дороге, красные шары разбегались в разные стороны, но она даже не попыталась их подобрать. Её руки повисли вдоль тела, пальцы медленно разжались, и плетёная ручка упала на камни с глухим стуком. Перед ней, в тени старых деревянных ворот Конохи, стоял Саске.

Он изменился. Это была первая мысль, которая пришла ей в голову — глупая, очевидная, бесполезная мысль, потому что конечно он изменился. Два года. Два года, в течение которых она считала дни, недели, месяцы, два года, когда каждый закат приносил надежду, что завтра... И вот завтра наступило, но не так, как она представляла.

Волосы Саске были длиннее. Его лицо похудело, скулы стали острее, взгляд темнее — не как просто тень, а как провал, как если бы смотреть в колодец без дна. Одежда висела на нём странно, и только сейчас Сакура заметила, что его левая рука лежит неподвижно вдоль тела. Не просто расслабленно — неподвижно. Как деревянная.

— Саске, — выдохнула она. Голос вышел не таким, как ей хотелось. Не уверенным, не радостным, не ласковым. Просто... испуганным.

Он смотрел на неё с выражением лица, которое она никогда не видела раньше. Не холодность — это было бы проще. Холодность, по крайней мере, была знакома. Это было что-то другое. Что-то, что напоминало вопрос, на который он сам боялся услышать ответ.

— Я... — начала Сакура, но её горло сжалось. Она прошла шаг вперёд, потом ещё один, и вот уже стояла перед ним, вздымаясь грудью, будто только что закончила долгий бег. — Ты вернулся.

— Я не знал, куда ещё идти, — сказал Саске. Его голос был хрипловатым, как будто он долго не говорил, или говорил только с самим собой. — Наруто нашёл меня. Сказал, что... что я должен вернуться.

Сакура услышала в его словах то, что он не сказал вслух. Не потому что я хотел. Не потому что здесь мой дом. Не потому что я скучал. Потому что Наруто нашёл меня, и у меня больше не было сил идти дальше.

Она протянула руку, но остановилась в сантиметре от его плеча. Саске не отступил, но и не приблизился. Он просто стоял, позволяя ей парить в неопределённости — касаться или нет, верить или нет, надеяться или нет.

— Где ты был? — спросила она.

— В местах, которые я пытался забыть. И в местах, которые я хотел найти, — ответил Саске, и его чёрные глаза наконец встретились с её розовыми. — Я не нашёл ни того, ни другого. Только... боль. Везде только боль.

Сакура опустила руку. Она знала эту боль — не прикосновением, не словами, но видела её в каждом шраме на его теле, в каждой линии напряжения на его лице. Эта боль приходила из того же места, откуда приходила его тяга к силе, его жажда мести, его отверженность. Всё это было связано, спутано, как корни старого дерева, которое уже невозможно распутать.

— Команда ждёт тебя, — сказала Сакура. — Какаши, Наруто... и я...

Она не закончила фразу. Саске поднял свободную правую руку, и Сакура замерла, ожидая... не зная, чего ожидать. Его пальцы почти коснулись её щеки, но опустились, не дойдя на миллиметр. Он смотрел на неё, как смотрят на что-то хрупкое, что вот-вот разобьётся.

— Я не знаю, кто я теперь, Сакура, — сказал Саске тихо. — Я не знаю, смогу ли я быть тем, кем я был. Может быть, я уже не могу быть никем для этой деревни. Может быть, я только... проклятие.

— Не говори так! — вскрикнула Сакура, и её голос дрогнул. Слёзы выступили у неё на глазах, но она не позволила им упасть. Не сейчас. Не перед ним, который и так нёс на себе столько боли. — Ты вернулся. Это значит, что ты можешь измениться. Это значит, что ты хочешь...

— Я не знаю, чего я хочу, — прерывал её Саске. — Я знаю только, что когда я уходил, я ненавидел эту деревню. Ненавидел всех в ней. И когда я был вдали, я пытался... я пытался забыть, что здесь когда-то был счастлив. Потому что счастье только ослабляет.

Сакура почувствовала, как её сердце сжимается. Она хотела сказать, что она ждала его, что каждый день надеялась, что даже когда она тренировалась, даже когда она смеялась с друзьями, часть её всегда оставалась здесь, у этих ворот, ждущей его возвращения. Но она не сказала этого. Потому что знала, что для Саске счастье — это слабость, и если она признается ему в своих чувствах, она только утяжелит его ношу.

Вместо этого она опустилась на корточки и начала собирать помидоры. Саске смотрел на неё, и через несколько секунд он тоже нагнулся, вернее, попытался нагнуться. Его левая рука не двигалась, и он чуть не потерял равновесие. Сакура поймала его локоть, помогая выпрямиться.

— Твоя рука, — сказала она, обеспокоенно глядя на неподвижный рукав.

— Я потерял её в бою, — ответил Саске спокойно, как будто рассказывал о потере перчатки. — Есть способы восстановления, но... я ещё не решил, нужна ли она мне. Может быть, она мне напоминает о том, что я не всемогущ. Может быть, это хорошо.

Сакура смотрела на него, и в её груди снова поднялась волна чего-то, что было слишком велико для слов. Гордость и жалость, любовь и ужас, надежда и отчаяние — всё это перемешивалось, создавая бурю, которую она не могла контролировать.

— Давай вернёмся в деревню, — сказала она, собрав последний помидор и встав на ноги. — Какаши должен узнать, что ты здесь. И Наруто... Наруто сойдёт с ума от радости.

— Наруто, — повторил Саске, и на его лице появилось что-то похожее на улыбку. Очень слабое, едва заметное, но настоящее. — Конечно. Всё всегда сводится к Наруто.

— Не только к нему, — тихо сказала Сакура.

Саске встретил её взгляд, и в его чёрных глазах вспыхнуло что-то — не тепло, потому что Саске никогда не был тёплым человеком, но что-то, что напоминало признание. Признание того, что она здесь, что она дождалась, что она... имеет значение.

Они прошли через ворота вместе. Позади них остались разбросанные по земле помидоры — красные шары, которые медленно высыхали под солнцем, забытые и бесполезные. Впереди них лежала деревня, которая изменилась за два года, но не настолько, чтобы стать неузнаваемой. Впереди лежала команда, которая давно ждала его. Впереди лежала возможность того, что Саске когда-нибудь найдёт ответ на вопрос, который задавала его жизнь с самого начала: кто он такой на самом деле?

Но это было потом. Сейчас Сакура просто шла рядом с ним, не касаясь, но и не отходя слишком далеко. И Саске шёл рядом с ней, его правая рука свободна, левая неподвижна, его лицо обращено в сторону деревни, которую он когда-то презирал и которую, возможно, начинал учиться принимать.

Когда они вошли в центр Конохи, первым их увидел Наруто. Он выскочил из ниоткуда, как всегда, с громким криком радости, и Саске не отступил. Не обнял его в ответ, но и не оттолкнул. Он просто позволил Наруто быть счастливым, потому что, возможно, это было всё, что ему нужно в этот момент — видеть счастье другого человека и знать, что он, Саске, способен его дарить, даже если он сам не верил, что достоин счастья.

Сакура смотрела на них, и на её щеках появились слёзы. Но на этот раз она позволила им упасть.