Переломный момент

Томоя стоял у окна больничной палаты, глядя на осенний город, который медленно погружался в сумерки. В руке он держал письмо — тонкий конверт с почерком Нагисы, датированный днём раньше. Письмо, которое она написала, зная то, что знала. Зная о предстоящем.

«Помню, когда мы с тобой впервые встретились, я была так одинока», — начиналось письмо. Томоя закрыл глаза, вспоминая ту девушку в коридоре школы, с её странными движениями и отстранённым взглядом. Вспоминая, как он тогда не мог представить, что она станет всем для него.

В коридоре раздались шаги. Входит доктор Иноуэ — не тот, что обычно, а главный врач больницы. На его лице написано что-то такое, что заставило сердце Томои сбиться с ритма.

— Томоя, — говорит врач, и в его голосе звучит необычная мягкость. — Может быть, сядешь? Мне нужно с тобой поговорить.

Но Томоя не садится. Он уже знает. Знает по тому, как врач смотрит на него, по тому, как тот выбирает слова. В предыдущих главах он уже прошёл через это — через диагноз, через отчаяние, через попытку изменить неизбежное. Но в этот раз... в этот раз что-то было иначе.

— Состояние Нагисы стабилизировалось, — говорит врач. Томоя поднимает голову. — Не полностью, но... мы обнаружили новый подход. Экспериментальное лечение, которое применяется в нескольких клиниках Европы.

Томоя чувствует, как в груди что-то сжимается. Это не надежда — это что-то острее, опаснее. Это возможность.

— Какова вероятность? — спрашивает он.

Врач делает паузу. Слишком длинную паузу.

— Сорок процентов. Может быть, чуть больше. Но есть риски. Серьёзные риски. И... это очень дорого. Такое лечение не покрывается страховкой.

Томоя смотрит вниз на письмо в своих руках. Нагиса писала о том, как она боится. Боится не смерти — боится оставить его одного. Боится, что он не сможет жить дальше. Боится, что их дочка Ушио вырастет без матери.

Но она писала и о другом. О том, как она хочет жить. Как она хочет видеть, как растёт их дочка. Как она хочет ещё много лет быть рядом с ним.

— Где это лечение? — спрашивает Томоя.

— В Берлине. В клинике при университетской больнице. Но, Томоя, ты должен понимать...

— Я понимаю. Когда она может начать?

Врач колеблется, но видит что-то в глазах Томои, что заставляет его ответить:

— Через две недели. Если ты согласишься.

Томоя кивает. Две недели. Это время, которого он и не ожидал получить.

Позже, когда он входит в палату, Нагиса спит. Её лицо спокойно, почти безмятежно. Томоя садится рядом с её кроватью и берёт её холодную руку в свою.

«Я не отпущу тебя», — думает он. «Я не буду просто ждать, пока судьба решит за нас».

Но в то же время он понимает, что это письмо — это её последнее послание на случай, если... на случай, если даже это лечение не поможет. Это её способ сказать ему, что она прожила жизнь